marauders: fumus ex fulgore

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » marauders: fumus ex fulgore » A priori » Gravitational Waves [21.09.68]


Gravitational Waves [21.09.68]

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

https://d.gr-assets.com/hostedimages/1438193982ra/15676362.gif#ActualImage
Дата и время:
21\09\1968
Место действия:
Библиотека Хогвартса.
Участники:
Rabastan Lestrange, Augustus Rookwood
Краткое описание:

Странно, как много надо узнать,
прежде чем узнаешь, как мало знаешь. (с) Амер.

Рано или поздно мы все начинаем искать: смысл жизни, ответы на свои вопросы, билеты на квиддичный матч... Или книги.
Осень, пустынная, пока мало кому нужная в это время года библиотека. Августус ищет книги и находит. Но не только их. Каково это: увидеть в другом человеке себя, а в себе открыть ранее неизвестное? Случается, что иногда маски сменяются, в конечном итоге нам рано или поздно приходится узнать, сколь мало мы на самом деле знали.
Впрочем, библиотека осенью как раз притягивает к себе именно ценителей знаний.

+1

2

Книги обладают мистической способностью успокаивать, снимать раздражание и увлекать за собой в неизведанный мир. Они заставляют напрягать мозги, заводят невидимые шерстеренки, которые управляют мыслями и подзуживают интерес.
Трансфигурация давно уже стала его любимым предметом. Находясь в классе у профессора МакГонагалл Рабастан отключался от внешних раздражителей и внимательно слушал и записывал конспект лекции, дополняя его своими пометками, а в конце урока обязательно подходил к МакКошке, как её прозвали в студенческих кругах, и задавал ей вопросы. Очень часто МакГонагалл вместо ответа посылала пацана в библиотеку, давая дополнительную пищу для размышлений. И вот, уже к началу 4го курса обучения в Хогвартсе профессор Трансфигурации решила дать ему небольшой проект, который был рассчитан на весь учебный год. Но Рабастан не был бы Рабастаном, если бы постарался завершить исследование гораздо быстрее.
Но Рабастан всегда увлекался сверх меры. Кроме рекомендованных к прочтению книг он заграбастывал, обычно, чуть ли не полбиблиотеки и гордо восседал среди этой кучи книг с очень сосредоточенным видом, перелистывая то одну, то другую книгу. Мадам Пинс - золотая женщина! - увидев искренний интерес мальчика к книгам еще на первом курсе, разрешала засиживаться здесь допоздна, а иногда и сама подсказывала нужные фолианты по теме и закрывала глаза на многочисленные незарегистрированные им и уносимые совершенно случайно книги из библиотеки. Точно также и на шум, который он мог создать, например смахнув стопку книг на пол. И сегодняшний осенний день был не исключением, перед ним подминая друг друга лежали около десятка книг по Трансфигурации, рядом притулилась стопочка исчерканых пергаментов с формулами, а сам младший Лестрейндж сосредоточенно глядя на лежащий перед ним пергамент пытался вывести формулу, которая позволила бы сократить время произношения заклинания и трансфигурирования мышки из кубка. В библиотеке царил мягкий полумрак, рассеиваемый чадящими свечами под потолком и рядом с письменными столами, то тут то там размещенных по всей площади хозяйства мадам Пинс.
Послышались звуки чужих шагов, набатом ударившие по ушам по сравнению с мертвенной тишиной книжного хранилища Хогвартса. Рабастан встрепенулся, непроизвольно махнул рукой, отчего вся стопка учебников полетела на пол и создала невообразимый грохот. Звук наталкивался на стеллажи книг, отражался от деревянных поверхностей и летел вверх, вниз или в любые стороны так, как это может сделать только звук. Часть пролезала через структуру дерева и находила лазейки между книгами и мчалась прямо на следующий стеллаж, снова и снова отражаясь, преломляясь, подобно лучу света. Лестрейндж сердито нахмурился на собственную неуклюжесть и резким, немного смазанным движением взмахнул возникшей в руке черной палочкой, призывая обратно на стол разлетевшиеся в радиусе одного метра фолианты. После чего незаметно оглянулся, но никого не заметив, вернулся обратно к своим расчетам. На пергаменте ровными строчками вырисовывались четкие формулы заклинания.
Если бы Рабастан Лестрейндж удосужился бы внимательнее приглядеться к неясным теням в полумраке библиотеке, он бы сразу узнал бы силуэт своего однокурсника, который, кажется, как и он был большим охотником за знаниями. Точно утверждать он не мог, но часто замечал этого человека, бродившего среди пыльных стеллажей. Однако, Баст никогда не стремился найти общий язык со своими однокурсниками со Слизерина, а с другими факультетами и вовсе не общался, только награждая того или иного отличившегося человека тяжелым взглядом. Вряд ли он осознавал, что со стороны выглядит типичным ботаником заучкой, который не видит дальше своих книг, если бы не то обстоятельство, что он часто очень подробно и развернуто отвечал на вопросы преподавателей, удивляя тех своими глубокими познаниями.
Его давно захватил в плен огромный мир книг и необъятные горизонты магической науки. В его комнате в Лестрейндж-Холле хранятся все последние подшивки научного журнала «Трансфигурация сегодня». В этом году он окончательно определился со своей будущей профессией, а одним из осенних вечеров в библиотеке ему таинственно мигали огоньки свечей.

+1

3

Редкие лучи заходящего солнца, проникавшие в зал через стрельчатые окна, скользили по рядам высоких стеллажей, освещая позолоту на переплётах старинных фолиантов, сложно представить, сколько поколений людей держало их в руках и как сильно изменился мир с момента их создания. Вся история безмолвно хранилась здесь, это величие десятка веков, заключённых в буквы и строки поражало, правда, такую безмятежность этой части школы мало кто видел: осенью экзамены ещё слишком далеки, чтобы упустить возможность провести последние тёплые дни на улице, а потом здесь становится слишком многолюдно, чтобы почувствовать себя наедине с трудами древних авторов, видевших ещё Основателей… Когда всё ещё только начиналось, когда впереди была безграничная дорога, а четверо великих магов осуществляли дело всей своей жизни.
Бесшумно закрыв за собой дверь, Августус вежливо поздоровался с мадам Пинс. По правде говоря, он бы сам сейчас не отказался прогуляться по открытой галерее, наслаждаясь ветреной и свежей погодой, но приходилось помнить об обязанности подготовить эссе. Трансфигурация Руквуда никогда не интересовала, пусть и учил он её также старательно, как и остальные дисциплины, помня наставление отца, что в жизни могут пригодиться самые разные знания. Вот только на последнем занятии речь зашла про случай времён средневековья, когда ведьма, приговорённая маглами к сожжению, возвратила в исходное состояние начавшую гореть под её ногами древесину. Это заклинание она так никому и не раскрыла, но Августус, едва услышав, что речь идёт об огне, высказал предположение, что тогда пламени были приданы созидающие, а не разрушающие свойства. МакГонагалл же, увидев рвение ученика, поручила собрать несколько доказательств в пользу того, что такое действительно возможно. Хватило бы вдумчивого анализа главы из учебника, но Руквуд в том, что было связано с силой, сопутствовавшей ему с самого детства, порой переставал видеть любые границы. Работа уже была почти закончена, остался один факт, который он не собирался указывать без надёжного источника, поэтому, услышав просьбу подсказать, где найти книгу по необратимым трансфигурационным процессам в различных материях и веществах, мадам Пинс лишь поражённо моргнула, только через мгновение справившись с собой. Но доводы, что этот труд очень сложен для ученика четвёртого курса, так как слишком углубляется в детали, не действовали, и женщина всё же назвала нужный стеллаж.
Однако нашедшаяся полка была полупустой, никогда прежде такого Руквуду видеть не приходилось. Разве что, может, некоторые экземпляры забрали, чтобы обновить чары, сохраняющие их в первозданном виде, а нужный случайно упал на полку, став незаметным снизу. Приставив лестницу, он поднялся на несколько ступеней, коснувшись виднеющегося переплёта. Внезапно книга встрепенулась, раскрываясь и вставая на один угол, превратившись в подобие птицы, расправившей крылья и приготовившейся броситься на нарушителя покоя. Спрыгнув на пол, Августус быстро отступил на несколько шагов, нарушив тишину. Судя по названию, это не то, за чем он пришёл сюда, а вот шум неподалёку привлёк внимание. Выйдя из-за стеллажа, Руквуд  с удивлением увидел Рабастана, обнаружив, что не один в этот день оказался в библиотеке, и, кажется, именно однокурсник стал причиной отсутствия необходимой монографии.
Бесцеремонно отвлекать совсем не хотелось, да и сильны были рамки, где фамилия Лестрейндж занимала более высокое положение в иерархии чистокровного общества, впрочем, закончить начатое в любом случае нужно именно сегодня. Через много лет память не сохранит, думал ли Августус, размеренно подойдя к занятому в читальном зале столу, что это шанс для него и, что более важно, для рода, возможно, что и нет. Наверное, тогда он только подбирал слова для вопроса, оценивая, стоит ли обращаться сейчас или немного подождать. Говорят, события, которые окажутся очень значимыми, запоминаются в деталях, Руквуд же обратил внимание лишь на то, как отразился огонь свечей в чеканных вставках одного из фолиантов.
- Извини, не ты забирал книгу по трансфигурационным процессам? Хочу позаимствовать для эссе на четверть часа. – он не вглядывался в чужие записи, так как это было явным пересечением черты, но добавил:
- Мне очень понравился твой ответ на том занятии, наводит на мысль, что некоторые заклинания из учебников действительно требуют совершенствования.

+1

4

Рабастан еще сильнее склонился над пергаментом, резкими движениями и размашистым почерком вырисовывая каждую цифру, периодически вычеркивая случайные помарки и ошибки и постепенно приводя все расчеты в нужный вид. Конечно, работы предстояло еще немерено, в частности, он хотел подойти к профессору Вектор после пары за консультацией, а затем снова задать профессору Макгонагалл целый ворох вопросов. Ему было непонятно, зачем уводить руку в сторону от основного узора, оставлять заклинанием след, который почти не вносит никакого вклада в кастуемое волшебником заклятие трансфигурации. А этот жест совершенно точно продлевает время произношения. Рабастан до жути педантичен: он любитель четких взмахов, кратких формул, он противник лишних затрат магической энергии и старается из минимума вложенных сил получить максимально возможный результат. Это свойство очень полезно в бою или в дуэли, когда ведется счет считанным секундам и за такое короткое время порой надо выдавать веер различных заклинаний. Все это он знал не понаслышке: в Лестрейндж-холле отец часто гоняет его по дуэльному залу, заставляя уклоняться, скакать зайцем, а затем держать глухую оборону. Потом он обычно передумывает так измываться над младшим сыном и заставляет того использовать весь свой арсенал темных заклятий, трансфигурационных заклинаний, а иногда и таких, казалось бы, безобидных вроде Вингардиум Левиосы. Но вот попробуйте уклониться от сотни остро заточенных клинков, поддерживаемых одним таким заклинанием...
Звук голоса в мертвой тишине библиотеки, только только установившаяся после созданного самим Рабастаном шумом, показался чересчур громким, похожим на окрики отца во время дуэли, педантично учившего сына нападать в любой ситуации, где бы он ни находился. Так произошло и сейчас. Баст молниеносно вытащил палочку и одновременно с невербальным заклинанием Impedimenta круто развернулся на пятках, отбросив в сторону стул, и встал напротив человека, посмевшего нарушить тишину библиотеки. К его немалому удивлению это оказался его однокурсник, который как и он часто блистал на уроках, но этот факт не мешал ему с интересом наблюдать за ответной реакцией оппонента.
- Хм. - Рабастан неопределенно покрутил палочкой в воздухе, убрал её и пододвинул стул обратно к столу и остался стоять лицом к однокурснику. Он не слишком любил, когда так неожиданно прерывают его занятие, тем более, когда он сидит с какой-нибудь интересной книгой.  - Говоришь, нужна книга по трансфигурационным процессам? - небольшое удивление в голосе выдало младшего Лестрейнджа с головой: он редко проявлял подобные эмоции, а подобный интерес со стороны Руквуда был несколько необычным. - А ты не слишком увлекаешься для эссе? - Лестрейндж никогда не замечал за этим слизеринцем особого рвения копаться в библиотеке, ну, по сравнению с собой, конечно.
- Мм.. да, это действительно так. Как раз пытаюсь это проделать. - Рабастан махнул рукой на исчерканные чернилами пергаменты и, поняв, что сегодня уже не продолжит, стал их собирать в общую стопку, где предсказуемо вся последовательность записей перемешалась. Потом ему придется это разбирать, но так даже и лучше: все равно нужно исправить ошибку в паре мест, которые снова упустил. Лестрейндж знал за собой этот грешок - некоторую невнимательность, к тому же перо не успевает записывать вслед за мыслью - они сменяют друг друга с бешеной скоростью, не давая иногда даже закончить вывод, как надо уже записывать пришедшую в голову следующую безумную идею. В ту же стопку отправились и выдранные куски пергамента, на которых можно увидеть какие-то непонятные для постороннего человека рисунки - но это были графики и попытки проверить формулы на логичность. Следующим жестом он разровнял стопку книг по Трансфигурации, которые затем следовало бы отдать обратно мадам Пинс и, может быть, вынести одну книгу, которая его чрезвычайно заинтересовала: "Боевая Трансфигурация".
Эта книга хранится в Запретной секции, но пожизненное, на самом деле каждый год обновляемое разрешение на посещение этой секции библиотеки от профессора Макгонагалл, открыло ему возможность бывать там почти каждый день. Сегодня он наткнулся на эту книгу случайно, покрытую вековой пылью, без отпечатков чьих-то пальцев, в каком-то дальнем угле. Рабастан знал о таком разделе этой многогранной науки, но никогда не натыкался на книгу, которая смогла бы по полочкам разложить все тонкости использования трансфигурации в бою. Это приводило его в замешательство, он не понимал, почему подобное направление не сильно развивается, тогда как это могло бы стать сильным подспорьем для боевых магов. Впрочем, его интерес к этому направлению обосновывался еще и на возможность быстрого выведения из поля боя противника, увеличения своего арсенала заклятий и повышения мобильности в бою. Он все еще студент, ему всего четырнадцать лет, но уже в таком возрасте он понимает, что без некоторых навыков он просто не выживет.

+1

5

Августус уделял пристальное внимание поведению людей, их реакциям, учился видеть предпосылки совершённых и предугадывать только запланированные действия, но почему-то сейчас даже при длительном размышлении не смог бы предположить, что ответ на его слова будет именно таким. Да, Рабастан порой отличался резкостью поступков, но сама атмосфера библиотеки была такой умиротворяющей, что подобное казалось чем-то неестественным. Сама жизнь Руквуда никогда не связывалась с угрозой нападения, и это ощущение переносилось на других. Заклятие пролетело совсем рядом, обязательно попав в цель, если бы не рефлекторный, неконтролируемый шаг в сторону. Магия обманчиво мягко задела самым краем потока энергии, обманчиво тепло, но невообразимо громко: рокот отдельных нитей чар был практически оглушающим или же Августусу это показалось, а на самом деле существовал только скрежет ножек стула по полу. Лишь спустя долю секунды, отвечая на опасность и подчиняясь руке с вскинутой палочкой, стал раскрываться купол щита, начиная со спины, как с наиболее уязвимого места, за плечом поглощая атаку, закрываясь полностью и тут же схлопываясь из-за того, что непродуманно направленная сила не была устойчива… Всё происходящее сжалось до понимания, что это могло быть абсолютно любое заклинание, и оно было невероятно близко, а затем разрослось до максимума, впитав в себя, наверное, даже колебания воздуха. И, казалось, что вновь вздохнуть он смог спустя целую вечность, хотя прошло лишь мгновение. Только теперь наконец можно было осознать случившееся, восстановить сбитое дыхание, сжать пальцы, которые покалывало изнутри всплеском магии и вновь придать лицу спокойное выражение. Руквуд действительно был удивлён, позволив той эмоции прорваться в чуть расширившихся зрачках, но быстро взял себя в руки. Сознание тем не менее работало невероятно чётко, словно оставшись в стороне и продолжив раскладывать всё на составляющие, делая выводы, которые могли пригодиться в будущем. Была ли именно эта реакция наиболее соответствующей ситуации для фамилий, входящих в список Священных двадцати восьми? Только для Лестрейнджей? Конкретно для Рабастана? По крайней мере все слухи об его отце, движении за чистокровность и надвигающейся войне в таком свете приобретали вполне реальные очертания.
Война. Пока это слово звучало смутно, незнакомо, но увиденные умения сокурсника явно показывали, что она потребует много большего, чем просто уверенность в правоте одной из сторон. Августус не сомневался, что эта скорость реакции была лишь частью всего труда, но уже это было очень показательным. А подобные намёки он прекрасно замечал и принимал к сведению. Всё, что у него есть сейчас - домашнее обучение дуэлям, да школьные занятия, мало похожие на реальные схватки. Если же Рабастан был к звучащему в воздухе напряжению действительно гораздо ближе, чем возможно сказать… Этого явно недостаточно.
- Да, по трансфигурационным процессам, а конкретно о том, как они протекают в  огне и древесине. – на мгновение прикрыв глаза, окончательно возвращая себе спокойствие, он вернул и ровный голос, не позволив ему дрогнуть, словно всё случившееся было в порядке вещей. Хорошо хоть щит не дал заклятию уйти в стеллаж за спиной, чтобы грохотом не привлечь внимание мадам Пинс. – Я привык всегда доходить до сути каждого важного утверждения и не использовать даже в обычном эссе непроверенные факты. Не могу же я с уверенностью говорить о чём-то и доказывать свою теорию обратимого преобразования, не разобравшись в такой основополагающей детали… К тому же эта тема очень интересна сама по себе. – Августус только слегка пожал плечом. Для него была естественна подобная дотошность как минимум в том, что касалось родовой силы, да и очень хотелось, представить на суд МакГонагалл идеально выверенную, убедительную работу, неоспоримо говорящую о многогранности и неисчерпаемых возможностях именно этой материи. Он действительно ценил магию, которой обладал, чувствуя долг использовать и познавать её в полной мере.
- Прошу прощения, что отвлёк. Не думал, что сегодня здесь буду не один, да и кому-то понадобится эта книга. – невольно бросив взгляд на собираемые пергаменты, он узнал знакомые очертания длиннейших формул, быстро и с уважением посмотрев на собеседника: подобные расчёты ему уже приходилось видеть пусть и не вблизи, когда отец вызывал его по какому-нибудь делу в кабинет, продолжая заниматься очередным своим заказом. И хотя сферы записей были разными, с лёгкостью различалась рука человека, не случайно занявшегося этой работой.
- Правда пытаешься усовершенствовать? Сейчас, когда большинство стремится не развить магию, а запретить целыми разделами, это очень ценно. Так же как и постепенно восстанавливать забытые знания предков… Впрочем, слышал, из твоего рода происходят несколько авторов весьма специфических заклинаний, может, у тебя получится чуть более систематизировать трансфигурацию. – Руквуд коротко усмехнулся, чувствуя как скула, мимо которой пролетела атака, медленно начинает саднить: в то время как чары, древние руны и теоретическая часть зельеварения у него выходили блестяще и с минимальными усилиями, чтобы поддерживать оценки по трансфигурации на приемлемом уровне, приходилось тратить достаточно много времени.

+1

6

Если уж быть предельно честным и говорить чисто по-веритасеруму: Рабастана разговорить крайне сложно. Нет, он мог вступить в дебаты, начать яро доказывать и отстаивать свою точку зрения, но такие вспышки происходили не чаще чем проводились квиддичные матчи в течении всего учебного года. Он был больше слушателем и наблюдателем, а также его можно назвать коллекционером человеческих умений и талантов. Однако здесь и сейчас, его сокурснику удалось почти невозможное. Вызвав Баста на разговор и предложив одну из близких ему тем, он обрек себя на, как минимум, получасовую лекцию по транфигурации.
- Хм...- обозначив, что он-де внимательно случает собеседника, а самому параллельно пытаться вспомнить зачем этому человеку так сильно интересоваться огнем, что ему приспичило выйти аж за рамки школьной системы, пока не откопал откуда-то из глубин мыслей, что их Роду, а речь о Руквудах, принадлежит дар управления Огнем. Впрочем, неудивительно, что забывчивость Рабастана распространяется на бытовую часть его жизни и для того, чтобы вспомнить в чем фишка того или иного человека, ему порой надо поднапрячь свои мозги. Затем вся нужная информация, разумеется, всплывает. Не зря отец ему уже бесконечное количество раз выговаривал за подобную халтурность, приводя доводы о том, что ему это якобы понадобится в будущем, несмотря на то, что он является младшим сыном в семье.
- Ты интересуешься огнем, потому что сам являешься носителем этой силы? Тема, конечно, интересная, но без шкурного интереса ты бы не стал заниматься ею столь дотошно. - Лестрейндж пожал плечами и с ухмылкой человека, явно знавшего что подобный ответ может показаться слишком циничным, посмотрел на Августуса. - Кстати, я видел на уроке, как та деревяшка вспыхнула и через мгновение погасла. Профессор Макгонагалл даже не успела заметить. Как тебе удалось? - ему действительно было это интересно, поскольку это проявление было тем самым из ряда вон выходящим, которые демонстрировались далеко не всеми сокурсниками. А это значит, что пусть даже род Августуса Руквуда не входит в число двадцати восьми, то на них стоит обратить внимание. Недолго подумав, Рабастан достал из стопки фолиантов нужную сокурснику книгу "Трансфигурационные процессы", быстро пролистал страницы, затем со звуком резко сжимаемого воздуха захлопнул её и протянул Августусу.
- Не отвлек, я почти закончил. Эта книга тебе вроде нужна? Я её уже до дыр зачитал, так что можешь забирать. - подождав, пока книгу заберут из его рук, добавил - На время. А чтобы не искать, можешь посмотреть 11-15 параграфы, они как раз посвящены нужному тебе разделу и достаточно хорошо разжеваны, но если будет что-то непонятно, всегда можешь... - Рабастан запнулся, засомневавшись стоило ли продолжать, но раз уж сказал "а", то надо продолжать. Да и что там говорить, объяснять он любит. Особенно если к нему обращаются за консультацией, - .. обратиться за помощью. - он снова пожал плечами, пытаясь загладить свой порыв благотворительности показным безразличием.
Рабастан отодвинул стул и с удобством на нем расположился, словно он сел не на жесткий деревянный видавший виды стул. Немного подумав, он снова достал палочку и попытался трансфигурировать этот предмет мебели в более удобную вещь, например в одно из кресел, которые имеются в Лестрейндж-Холле, однако попытка хоть и удалась, стул стал небольшим таким креслом, но придать ему королевскую элегантность в деталях он так и не смог. Его умения, при всех его блестящих для четырнадцати лет возраста, иногда желали оставлять лучшего, его излишняя резкость в движениях палочкой приносили только отрицательные результаты. Более точным будет сказать, что результаты бывали немного не те, что хотелось бы амбициозному молодому человеку наблюдать. Вместе с тем, он понимал, что ничего не дается с наскоку и для достижения идеально сотворенного заклятия ему нужно немного поработать над ним: порой, возможно, модифицировать, очень незаметно, чтобы этих хитростей не заметила консервативная профессор Макгонагалл, либо же просто посвящая этому весь свободный, условно свободный в данном случае, вечер. Поэтому кресло он оставил простым креслом без изысков, а сам сделал вид, что ему якобы так все и должно было быть и вообще он здесь наслаждается всем, что может ему предоставить библиотека.
- О, это меня раздражает больше всего, особенно... - Лестрейндж поднял глаза наверх, что должно было означать коалицию Дамблдора и Ко, - и все их запреты на остальные разделы магии. Я пока не очень разбираюсь, но даже то, что прикрыта тема по боевой трансфигурации уже о многом говорит. - он неопределенно махнул рукой и пододвинул к себе исписанные пергаменты, откуда выудил один из них и протянул Августусу, - Что по поводу улучшения заклинания, это только наработки, а на практике еще не проверял. Кое-что взято из дневников моих родичей, - тут он усмехнулся, вспомнив их незавидную судьбу и абсолютное сумасшествие, которого не наблюдалось даже у него, Рабастана. Хотя, конечно, имеется кое-какой риск стать им подобным. - Посмотри, видишь тут в начальной формуле заклинания никому не нужный коэффициент дополнительного подвода сил к цепочке, что заставляет делать лишнее движение в узоре, и поэтому. - он резко оборвал монолог, забрал листочек обратно и попытался снова что-то вычислить, да только злосчастное перо ухитрилось оставить жирную кляксу, подводя итог всем его научным вычислениям, как бы говоря "Что-то ты заработался, кыш отсюда". Пергамент отправился обратно на стол, насмешливо шелестя уголками.

+1

7

Несколько странное заявление Рабастана точно касалось сути: Руквуд действительно был связан с огнём своей кровью. Словно Непреложным обетом хранить и использовать эту силу, данным ещё до рождения. «Шкурный интерес». Можно сказать и так. Не зная, с чем тебе иметь дело на протяжении всей жизни, очень легко нарваться на то, что окажется разрушающим изнутри. Поэтому всё, что затрагивало тему пламени, от самых простых случаев до древних ритуалов, волновало его в первую очередь вне зависимости от сферы. Но во время изучения одного раздела неизбежно попадались отсылки авторов к другим, а в этом так же можно было найти массу любопытного, так что область интересов постепенно уходила всё дальше. Августус, не ища намеренно, с жадностью хватался за то, что казалось хоть сколько-нибудь полезным, когда появлялась такая возможность. Он думал, как пригодится разносторонняя образованность, поспособствовав тому, чтобы выгодно для семьи поставить себя в обществе, особенно если знать, когда и как эти знания применять, тем более что способности позволяли достигать успехов почти во всех дисциплинах. Руквуд был нацелен на будущее, не замечая, как знания стали для него практически потребностью.
- В том числе и потому, что носитель, но огонь привлекателен и без этого. Красив даже. – он коротко поднял взгляд на собеседника, оторвавшись от внушительной и о многом говорящей стопки книг. Пламя порой завораживало движением языков, тем, как они раскрывались, взмывая вверх, стоило добавить дров. – Мне нужно знать его, чтобы управлять. Не могу точно сказать, как это получается, но могу попробовать объяснить и показать при случае, если у тебя будет желание. – на самом деле тогда Августус разозлился: деревянный брусок не превращался в серебро, несмотря на то, что он уже мысленно видел острый столовый нож. Раздражение накапливалось, постепенно став гулом и стуком крови в голове. Огонь брал верх, стремясь сжечь то, что было ближе. Вот только Руквуду, как и многим молодым людям, гордость не позволяла признать ошибки, особенно перед неожиданным свидетелем. Однако перед собой он был честен: сила бушевала, отказываясь оставаться в узких рамках, а каждый такой случай до того, как смениться обвинением себя в несдержанности, был мгновением почти полного счастья. В некоторых трактатах маги писали, что подобное испытывали, впервые применяя Круцио. Впрочем, углубляться в аналогии Августус не спешил: в его мире ещё не было места подобным мыслям.
Он опустился на стоящий рядом стул, подтверждая, что это искомая книга, а затем раскрыл её в указанном месте, действительно находя нужные параграфы, внутренне напряжённо застыв во время последовавшей фразы. Лестрейндж запнулся, хотя это и не было похоже на то, что он передумал, закончив только чтобы не ставить себя в неудобное положение. Вновь переведя на него взгляд, Руквуд серьёзно кивнул: подобные слова для него многое значили, они становились шансом завязать полезное знакомство. Пока он рассматривал это только так, все сложные системы человеческих взаимоотношений, понятия вроде дружбы, верности своей стороне, приемлемого доверия станут полностью ясны и приобретут чёткость чуть позже.
- Благодарю, думаю, мне будет интересно обсудить эту тему, прежде чем представлять эссе. - трансфигурация, безусловно, впечатляла: сам бы он не смог, вот так, не задумываясь, перестраивать сразу несколько структур. Но большее внимание привлёк намёк на Дамблдора: директор Диппет явно намеревался уйти с должности, а сомнений в том, кто займёт этот пост, не возникало, но к личности этого человека Августус относился весьма настороженно. Казалось, что сейчас Рабастан говорил про запреты не только от своего имени, но и от той силы, с которой должен был быть знаком. Той, что постепенно расшатывала устойчивость общества. Это ощущение заставило словно подобраться, выпрямившись: почему-то оно уже воспринималось очень важным, может, из-за того, что многое о сложившейся ситуации было сказано ещё дома.
- Поэтому тратится драгоценное время и снижается эффективность, верно? Если убрать коэффициент, не несущий никакого смысла, так как его значение компенсируется дальнейшей формулой, в заклинании освободится связка, которую можно применить с гораздо большей пользой… - едва взглянув на листок, Руквуд интуитивно разобрался в схеме, словно читал их не один раз. – Похоже на какое-то архаичное начало чар, таким раньше пользовались, чтобы отделить разные части ритуалов друг от друга, потом приспособив под своеобразные ограничители… Не могу сказать ничего определённого, в трансфигурации я разве что историю знаю достаточно хорошо, но знаком с похожим случаем. – вытащив палочку, Августус взмахнул ей, тоже совершая несколько движений, которые не влияли на результат, но были прописаны во всех учебниках, а затем вывел основную вязь заклятия. В воздухе появился золотисто-оранжевый дымок мельчайшего огня, таким отогревали хранимые всю зиму в подземельях яблоки из собственного сада.
- Стоит аккуратно убрать этот балласт, как… - он, поражённый догадкой, замолк, опустив руку и повернувшись к Рабастану. Мощность этого пламени, словно рассеянного вуалью в воздухе, многократно возрастёт. Если сейчас от него кожура лишь приобретала после морозов почти летний окрас, то после этого, если вывести его на максимум, таким полотном можно будет накрыть человека, будучи твёрдо уверенным, что больше его не увидишь… - Можно и попробовать как-нибудь, просто избавившись от ненужных взмахов, не присоединяя на их место что-то дополнительное, но явно не здесь, в окружении бумаги.

+1

8

Августус приятно удивил. Лестрейндж согласно кивнул и начал записывать на лист те книги, которые он хотел бы прихватить с собой при выходе из библиотеке: список он собирался презентовать мадам Пинс, которая, в свою очередь, размашисто распишется и ответит дежурной фразе о запрете выноса книг из самого Хогвартса, передаче книги на другой факультет и возврате её через неделю, поворчит в своей манере. Мол, были у неё подобные неприятные случаи, из-за которых библиотекарше пришлось требовать деньги с попечительского совета школы и покупать книги. рабастан обычно вежливо расшаркивался и убирался восвояси.
Редко когда встретишь такого человека, а особенно неожиданно было, что им оказался однокурсник. И сейчас собеседник, кажется, пытался вызвать его на интересный разговор, поддерживая тему, которую задал младший Лестрейндж своими умозаключениями и предположениями. Рабастан окончательно откладывает свое чтиво и попытки привести заклятие к более чистому виду, рассчитывая заняться этим позднее в гостинной Слизерина под треск дров в горящем камине и...когда не будет рядом желающих оторвать его от этого дела. В переносном смысле, конечно, он понимал, что участвовать в жизни родного факультета необходимо, ровно как и поддерживать какие-то пусть и показательно доброжелательные отношения с одногруппниками. А вот с Руквудом стоило пообщаться раньше, Лестрейндж сам не понимал, как не смог додуматься до этого до сегодняшней случайной встречи в библиотеке.
А случайной ли? Рабастан подозрительно покосился на собеседника, пытаясь отыскать в его словах двойное дно, но не преуспел в этом начинании. В этом лучше разбирались его отец с братом, уже заимевшие кое-какой опыт и могли отличать подковырки от искренности и скрытые мотивы от реального желания помочь. Впрочем, понадобится, то он (Августус) расскажет все сам.
- Ты ведь знаешь, что огонь опасен? Попытка его контролировать выглядит здорово, особенно для тебя. - Рабастан нисколько не приуменьша. - Я бы хотел попытаться освоить. Если не получится, то невелика потеря. Договорились, - Рабастан протянул ладон для рукопожатия, стремясь таким образом закрепить маленький договор, этот жест он, опять же, подглядел у отца.
- Мне поэтому показалось странным столь дотошно следовать этим ограничениям и решил посмотреть что будет, если их убрать, но пока так ни к чему не пришел. - он неопределенно пожал плечами, и тут Августус кастует простенькое огненное заклинание, стараясь держать эти огоньки вдали от стеллажей с фолиантами и легко возгараемых пергаментов и неожиданно поворачивается к Лестрейнджу, явно пораженный какой-то догадкой.
- Что ты имеешь в виду? - Баст непонимающе уставился на сокурсника, пытаясь понять взяимосвязь между огненной демонстрацией  его логическими вывертами, но понять отчего у Августуса вдруг появилось такое ошарашенное лицо он пока не смог. - Ты о чем? - вопрос был скорее задан самому себе, поскольку собеседник все еще находился в прострации и его присутствие здесь выдавал лишь безумный взгляд человека, постигшего некую тайну. Младший Лестрейндж невольно поёжился, представив, что может прийти в голову будущему огневику. И тут его словно обухом по голове ударило. Рабастан еще сильнее выпучил глаза и был в полнейшем шоке, когда понял, что именно хотел сказать Августус.
- Ты...- от волнения голос приобрел хрипотцу, - считаешь, что можно таким образом...- он перешел на возбужденный шепот, - создать массовое заклинание бушующего огня!? Из простого заклинания огонька? - с ошалелыми глазами Баст присвистнул и резко откинулся на спинку библиотечного стула, пытаясь прийти в себя от ошеломляющей догадки. - Точно. Лучше в другом месте проверить...- он криво усмехнулся и зашелся приглушенным безумным смехом, перемежающийся попытками вытащить чистый пергамент и записать туда только что пришедшую идею. А ведь еще надо скрыть эти записи от непосвященных.
- Я такого не ожидал, очень интересно! Ты не хочешь прямо сейчас все проверить? - Рабастан вскакивает со стула, обуреваемый жаждой действия и столь же резко останавливается напротив Руквуда, вспомнив, что они вначале обсуждали обычный урок Трансфигурации, в смысле, неожиданную демонстрацию Августуса на этом уроке.
Баст не был глупцом, если бы не воспользовался удобной ситуацией. Речь идет о взаимовыгодном сотрудничестве. А его можно провернуть с хорошими дивидендами для себя, например с чарами у Баста совершенная беда, а Августус вроде в них неплохо шарит... Поэтому, не откладывая в долгий ящик, молодой маг решил обратиться к Руквуду с просьбой:
- Ты в чарах хорошо разбираешься? У меня в последнее время стало плохо с жестами для заклинаний этого раздела магии и постоянно ощущение, словно делаю что-то лишнее, вместо того рисунка в учебнике. - он попутно откладывал те книги, которые точно надо сдать мадам Пинс отдельно от той стопки, которую ждала участь быть прочитанными в гостинной. Вышеупомянутый трактакт по Трансфигурации забирает с собой Августус Руквуд, поэтому он остался сиротливо лежать на деревянной столешнице. - Не против сейчас наведаться в один из заброшенных классов Хогвартса для отработки заклинания на деревянных мишенях? -
Маниакальная улыбка и жажда действий. Рабастан Лестрейндж, сколько он ни считался книжным червем, принадлежал к тому типа людей, которым нужна цель для подобного просиживания в библиотеке. Ему нужно действовать ради одной только жажды действий. Ему не важен результат, пока есть занятие, он будет посвящать ему все свое свободное время.
В такие моменты становятся неважными время суток, комендантский час, возможные нарушения правил и маячащая угроза налететь на отработки к господину завхозу или потеря баллов. Все становится неважным.

+1

9

Не так уж много Августусу встречалось людей, искренне увлечённых магией. Бытовые чары, преподаваемые в Хогвартсе, несомненно, были очень важны, как и основы Защиты от тёмных искусств, но он всегда помнил, что за этим кроется гораздо большее. Сила, что не прощает ошибок, но слишком мощна и притягательна, чтобы не рискнуть с ней связаться. Даже не тёмные проклятия, всего-лишь то, что что позволило бы почувствовать, каково это: быть магом, в чьих жилах разлилось волшебство. То, что глубже Алохоморы и Экспеллиармуса, то, что ближе к до сих пор нераскрытым секретам… Но большинство даже не задумывалось о таком. Тем неожиданней было встретить человека, не только стремившегося открыть что-то новое, внеся своё имя в историю, но и заинтересованного в огне. Эту стихию, упуская детали, считали в первую очередь грубой силой, Рабастан же, кажется, относился к ней без предубеждения. И это подкупало Руквуда, привыкшего уважать своё наследие.
- Конечно. Я знаю, что он априори опасен… Даже не представляешь, насколько хорошо знаю. – добавив последнюю фразу едва слышно, он мельком неосознанно взглянул на собственное запястье. Там, под манжетой рубашки на коже был медленно заживающий рубец, оставшийся с лета: последствие изучение нового заклинания. Теперь Августус , надеясь, что никто не замечает, периодически наведывался в Больничное крыло, где рану обрабатывали, чтобы свести этот след.
Он всё же сдержался, не вздёрнув подбородок выше в ответ на замечание Лестрейнджа. «Особенно для него». Эти слова напоминали об истинном положении дел и статусов, а даже подозрение на пренебрежение со стороны члена фамилии, входящей в список Священных двадцати восьми, являлось одной из самых неприятных вещей. Впрочем, в чём-то тот оказывался прав: более опытные волшебники не допускали возможности подчинить огонь себе, Руквуд же, несмотря на свой возраст, не отпускал эту надежду, порой проигрывая, но продолжая борьбу.
К тому же сейчас было совсем не до этих мыслей: протянутая ладонь была уверенно пожата. Отпрыски двух семей сами вершили свои судьбы, найдя друг в друге достойных собеседников. И если в глазах отца, Августус абсолютно точно знал, знакомство с Лестрейнджем станет шагом, доказывающим его состоятельность в качестве наследника рода, то реакция противоположной стороны была крайне интересна, только узнать её хотелось чуть позже: слишком многое от неё могло зависеть. Хотя он и привычно просчитывал выгоду, сейчас кроме этого понимал: общая склонность видеть то, что не всякий заметит в формулах чар, не менее важна, даже если бы сейчас это пришлось обсуждать с магглорождённым… Впрочем, время шло, и уже вскоре подобная мысль покажется странной и самому Руквуду. Ну, а пока он не имел ни малейшего понятия, к чему всё приведёт, но делал свой выбор, принимая договорённость и чувствуя, что именно так и должен был поступить.
- А почему нет? Думаю, можно. В конце концов кто-то создавал это заклинание, почему бы не изобрести на его основании своё, отбросив всё ненужное и увеличив действие. Направить силу и обойти ограничители, пока нет времени копаться в структуре, убирая их… - Августус, всё ещё поглощённый возникшей идеей, был поражён тем, какие возможности открывались, но ещё больше удивлён тем что Рабастан понял его буквально с полуслова, ведь, держа огонь в воздухе, чувствуя его движение под пальцами и палочкой и поняв, сколько мощи таится в этом, он вряд ли мог что-либо внятно объяснить. Однако тот понял, почувствовал, уловил, мгновенно подхватив идею. Как можно было только не заметить такое совпадение плоскостей деятельности раньше?.. Но Руквуд вспомнил про ещё один аспект, решив проверить и словно вскользь произнеся:
- Только, наверное, это будет уже очень близко к тёмной магии. – если вообще не являться ей в самом натуральном виде. О Лестрейнджах много говорили, в частности как о магах, не признавших некоторые запреты Министерства, но в отношении к этому конкретного человека нужно ещё убедиться. – Хотя я бы проверил, каким выйдет заклинание, согласен даже сейчас. Всё равно на факультете скучно, а в эссе мне осталось дописать совсем немного … Однако, кажется, лучше сначала помочь с чарами? Буду рад. Только с условием, что трансфигурировать мишени всё же тебе, как более способному сделать это без эксцессов. – Августус улыбнулся, подхватывая книгу, которая так невероятно удачно привела его сегодня в библиотеку. – На верхних этажах, недалеко от Астрономической башни есть достаточно просторный пустующий зал, в котором раньше хранили карты неба. – он действительно любил гулять по такому древнему замку, сама атмосфера которого была способна многому научить того, кто желал соответствовать этой древности, находя в ней непередаваемое величие, которое хотелось перенять, владея по праву крови. Пусть его род в отличие от некоторых других не был упомянут в книгах, что держали в руках ещё Основатели, школа в свою очередь изредка давала узнать какую-нибудь свою тайну. И почему-то Руквуд не сомневался, что стоит ей поделиться с Рабастаном. Хотя бы ради потолка, разрисованного гравюрой времён постройки Хогвартса в виде последовательности лунных фаз перемежающихся подписями на латыни и рунической вязью по краям, которая касалась в том числе и чар вместе с некоторыми другими науками.
Наверное, мадам Пинс не будет удивлена, когда увидит их вместе выходящими из библиотеки, но вот сам Августус бы раньше не поверил такому предположению, как и некоторые сокурсники. Только сейчас его больше волновало представление, что можно сделать с уже привычным заклинанием, если подобно Рабастану не следовать ограничениям.

Отредактировано Augustus Rookwood (2016-04-25 18:35:18)

+1

10

Сейчас Рабастан уже видел в своем однокурснике, одногруппнике и просто знакомом человеке чуть ли не отражение самого себя: такого же жадного, может быть и в меньшей мере, до знаний человека, стремившийся пополнить полочки в сознании не вызубренными формулами заклинаний вкупе с взмахами палочка, не выученными рецепты зелий и взаимодействями тех или иных компонент для них друг с другом, а истинным пониманием сути вещей и магии. Сейчас они еще четырнадцатилетние сопляки, но наступает переломный момент, когда приходится делать выбор и даже несколько. Выбор места под солнцем. Выбор будущей деятельности. Выбор...стороны.
Сказать по правде, Рабастану последнего выбора не предоставили, а он и не стремился отвоевывать себе такое право. Его выбор совпал с выбором отца и брата, в свое время, так и сейчас младший Лестрейндж только пошел по проторенному пути, зная, что его ожидает в конце и понимает, что подобным он обрекает свою жизнь на борьбу. А если лирически отступить: то что такое жизнь? Это бесконечная борьба за право жить. Всего-то. А выбор стороны всего лишь схож с выбором цвета фигурок на шахматной доске.
- Будем действовать осторожно, думаю, можно поставить модифицированное заклятие Протего на местность, скрывающее происходящее там от лишних глаз, но оно довольно мощное. - Рабастан на секунду задумался, потом махнул рукой, - На месте разберемся. Зал, как я помню, небольшой, сил много на такую защиту не понадобится. -
А вот с чарами действительно беда. Лестрейндж привык действовать резко и импульсивно, не выводя плавно заклятие, а рубая палочкой воздух, словно уже дерется, хотя и бойцом он был пока не очень хорошим, несмотря на тренировки от отца. Хотя здесь ему сильно помогали довольно обширные для четырнадцатилетнего подробстка знания, помогающие подобрать более подковыристое заклятие, например.
Он почти инфантильно пожал плечами, мол, есть такое дело, чары уже даются сложнее и, мол, сам же видел на уроках у профессора Флитвика. И здесь вступает в силу репутация Лестрейнджей и одних из списка двадцати восьми, то, что от Рабастана Лестрейнджа все годы ждут отличной учебы, а он, в свою очередь, не должен показывать, что где-то у него дела идут вовсе не так радужно, как хотелось бы. И этим предметом, к сожалению, оказались Чары.
Лестрейндж достал палочку, заставил стопку с книгами, которые собрался уносить с собой, взмыть в воздух, а вторую оставил на столе, рассудив, что мадам Пинс взмахом палочки расставит все книги на свои места, а идти до неё и левитировать их было немного лениво. Впереди, дескать, ждут великие дела!
- Чары сейчас действительно мое слабое место в учебе и я был бы очень признателен, если бы ты смог мне с ними помочь. Вроде бы все верно делаю, но как я сопоставляю факты налицо и из книги - видимо действительно делаю что-то не то. - он коротко взглянул на Августуса, - Со стороны ошибки лучше видны. Поэтому. - последнее слово он добавил после короткой заминки, объясняя шедшему рядом Руквуду почему он вообще попросил его о помощи, тогда как обычно предпочитает обходиться своими силами или спрашивать у семьи. - Предлагаю сначала дойти до зала, а там уже со всем разобраться. -
Коридоры Хогвартса освещены подсвечниками, а опустившиеся на Землю сумерки и взошедшая Луна создавали мрачный налет, который нарушался двумя осторожно двигающимися при свете огня четверокурсников. Времени еще было далеко до отбоя, по коридорам еще сновали студенты и злобным коршуном передвигался по ним старина Филч. А может, он сидит в своей каморке, ожидая момента как наступит запретное для учащихся время, чтобы пойти прогуляться по Хогвартсу в своей излюбленной манере.
Рабастан шел, стараясь не вырываться вперед от Августуса, хоть его и распирало желание побежать, пока на то была возможность. Быстрей, ближе, скорей. Стопка книг послушно летела вслед за ним, а забегать в гостинную он посчитал лишним.
Через какое-то время оба остановились перед закрытыми дверями того самого класса. Потрогав рукой дверь и убедившись, что она не заперта, Лестрейндж осторожно отворил её, стараясь не издать лишнего шуму и заглянул внутрь. Глазами быстро просканировал помещение, также тихо проскользнул внутрь и счастливо улыбнулся: вот она, свобода и начало реальных экспериментов! Ради этого стоило задержаться в библиотеке (пусть даже это вышло ненамеренно), поговорить с Августусом и обнаружить себя в этом самом месте.
Рабастан на миг пожалел, что здесь нет тех самых звездных карт, хотя бы посмотреть на то как раньше располагались звезды. Но сейчас его ждало другое, попытка создать Огонь, именно с большой буквы.
- Я уже вижу, что тут можно подпалить. - с нескрываемым удовольствием Лестрейндж посмотрел на стоящие на другом конце класса чудом оказавшиеся здесь манекены.

+1

11

Чистокровные семьи, ценящие своих детей, всегда очень внимательно относились к их образованию. А как иначе, если наследник обязан как минимум соответствовать великим предкам если не превосходить их. Должен точно так же как они быть способным на мощное колдовство, чтобы защитить свой дом, должен вписать своё имя в историю с обязательством быть известным в качестве умелого мага. Если семьи магглорождённых принимали всё как данность, не имея возможности ни оценить, ни сравнить, те, кто жили, сверяясь со свидетельствами предыдущих времён, такого шанса не упускали. И вряд ли были довольны выводами: образование стало гораздо более упрощённым. Чтобы считаться успевающим учеником, достаточно выучить стандартный курс заклинаний и стандартные же рецепты зелий. Такие люди знали, как приготовить напиток живой смерти или наколдовать себе Люмос, но не ответили бы на вопрос, почему в состав изучаемого противоядия добавляется безоар, а не другой нейтрализующий ингредиент. Люди же, что чувствовали острую потребность понять, прежде чем применять, считались уникальными и почти странными. На первый взгляд их действия были бесполезными, так как магия продолжала твориться даже без чёткого обоснования именно такому рисунку чар и именно в такой последовательности. Но, даже если тем не удавалось открыть ничего нового, существовало то, что являлось не менее ценным: те самые истории, в которых способность предков творить настолько мощное волшебство поражала воображение. Те люди, не вписывающиеся в рамки современного образования, не считающие тёмную магию достойной уничтожения просто потому, что она несёт за собой безумие и смерть, закладывали замки, что стояли и по сей день, основывали рода, что до сих пор хранили их кровь, и их имена всё ещё звучали громогласно.
Сложно говорить о причинах ситуации, но не потому, что они непонятны, как раз об этом Руквуд слышал достаточно: политика Министерства, направленная на равенство нечистокровных с остальными и их наибольшее удобство, трудно отрицать правду. Однако принятие сложившегося положения неизбежно тянуло за собой и другие решения, словно они были нанизаны на единую нить. А пока у него не было права сходить с пути, выбранного отцом, главой рода. Хотя, идя рядом с Лестрейнджем, Августус ловил себя на мысли, что ему бы хотелось спросить о том, насколько правдивы слухи. Только для таких разговоров далеко не то время, когда им следует прозвучать.

Зайдя следом в зал, который, как оказалось, был известен и Рабастану, Руквуд удивлённо взглянул на него, не скрывая понимающей ухмылки в ответ на фразу. Подпалить здесь и в правду было что: подойдя к манекенам, которых раньше здесь точно не было, он обошёл один из них, внимательно осматривая. А раз уж они с Лестрейнджем мыслили в одном направлении… Магия бывает уничтожающей ровно настолько, насколько и созидающей, и никто не имеет права запрещать то, что наиболее разрушительно.
- Протего нам, определённо, пригодится, как раз с него хорошо начинать: оно достаточно простое в плане движений, но требует точности, чтобы щит возник в необходимом месте. – Августус достал палочку, примериваясь. Можно создавать щит из центра, но тогда он предназначен для кратковременного отражения атаки, а им требовалось достаточно долгая и прочная защита, особенное внимание стоило уделить книгам, на всякий случай накрыв ещё одним купольным заклинанием. Поэтому Руквуд остановился у края зала, расчертив мелкими штрихами постепенно раскрывающееся полотно чар и двинувшись вдоль периметра, не забывая наблюдать за Рабастаном.
- Может быть, не в книгах дело. Они говорят, какие взмахи нужны, но не указывают ни их характер, ни вкладываемую силу. Даже простейшее «рассечь воздух и взмахнуть» можно выполнить по-разному. Как в твоём случае: резко, словно ножом или как у профессора: замедленно, чтобы все успели рассмотреть… - он видел на занятиях порывистые жесты Лестрейнджа и попытался сейчас их повторить. Образовывавшийся щит в ответ на стремительный выпад отозвался импульсом, впитывая себя большой поток энергии, но вместе с тем и грань купола расширилась слишком быстро, неконтролируемо извернувшись и пойдя по диагонали, создав ненужный угол. – Нет, явно не мой стиль, такое ощущение, как при использовании чужой палочки: так же состоит из сердцевины и оболочки, имеет одну и ту же суть, но не то.
Думая, как поправить защиту, Августус склонил голову на бок, вместе с тем заметив ещё одну деталь.
- А ещё так конец палочки проходит меньший путь, нити заклинания сплетаются между собой и дают на выходе не то, что необходимо. Если это скомпенсировать большим размахом, может, получится добиться необходимой протяжённости вязи. – он указал палочкой на грань, с нажимом отведя руку вперёд, и угол выгнулся в противоположную сторону, завершив щит.

+1


Вы здесь » marauders: fumus ex fulgore » A priori » Gravitational Waves [21.09.68]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC