marauders: fumus ex fulgore

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » marauders: fumus ex fulgore » A priori » Я не шалопай! [05.02.1977]


Я не шалопай! [05.02.1977]

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

http://s0.uploads.ru/d/aSstj.jpg
Дата и время:
5 февраля 1977 года. Ближе к вечеру.
Место действия:
Паб "Три метлы"
Участники:
Альбус Дамблдор, Гидеон Пруэтт
Краткое описание:
Дети всегда шалят в школе. Но, однажды, они из нее уходят. А учителя запоминают их как маленьких дьяволят...
Гидеон Пруэтт давно уже должен был встретиться с профессором Дамблдором, чтобы полноценно вступить в Орден. Осталась самая малость: доказать Дамблдору, что Гидеон вырос. И теперь он взрослый, уравновешенный маг. Наверное...

+1

2

    В сложном и переменчивом мире второй половины XX века Альбусу иногда думается, что людям просто не хватает любви. Не какой-то сказочной, запредельной, до-крышки-гроба любви, а простой, обычной: заботливой, неловкой, в чем-то даже нелепой любви. Сидя за столиком в пабе «Три метлы» и наблюдая за тем, как мадам Розмерта разливает пиво редкой горстке посетителей, Альбус не может не подметить ту спокойную уверенность, с которой она разносит заказы. Человека, влюбленного в свое дело, всегда видно издалека. Вот такой любви не хватает людям. Спокойной и уверенной, как мадам Розмерта февральским вечером.
    Волшебник улыбается чему-то своему, смотрит на часы на запястье — те не показывают время, но говорят ему о кое-чем совершенно другом, но не менее важном. Спрятав необычные наручные часы обратно под рукав мантии, он складывает руки на столе и переводит взгляд на входную дверь. С минуты на минуту здесь должен появиться Гидеон Пруэтт — человек, который хорошо известен Альбусу еще со школьных лет. Он вызывает в памяти тот образ, каким обладал мистер Пруэтт почти десять лет назад, и лукавые огоньки пляшут в его глазах. Или, может быть, просто отблески свечей у стен.
    Фабиан в их последнюю беседу столь настойчиво пытался убедить Альбуса в необходимости взять Гидеона в Орден, что тот даже удивился, когда успел хоть как-то возразить этой идее. Ему в первую очередь было удивительно, почему Фабиан не попросил об этом тут же, еще на собственном, так сказать, собеседовании. Альбус поправляет очки и поднимает руку, привлекая внимания только что вошедшего в паб рыжеволосого молодого человека — мистера Пруэтта сложно спутать с кем-то еще. Разве что с его братом.
    — Добрый вечер, Гидеон, — негромким, мягким голосом здоровается он, когда тот приближается. — Присаживайся. Уверен, мадам Розмерта не заставит себя ждать.
    Прыгать с места в карьер Альбус явно не собирается. Он не знает точно, какую причину выдумал для этой встречи Фабиан — а может, рассказал и настоящую, это не запрещено. Но торопиться в любом случае не стоит. Обстоятельность в таких делах может однажды послужить лучшей защитой. Альбус не сводит взгляда с лица Гидеона, но смотрит не пристально, а с той особенной проницательностью, которая свойственна людям его возраста. Что вы за человек, Гидеон? Что вы можете дать Ордену, а что Орден — вам?
    Когда около столика появляется мадам Розмерта, Альбус лишь качает головой: плотный ужин в Хогвартсе еще наполняет его приятным ощущением сытости, а к пиву он охладел уже много лет назад. Вместо этого, наблюдая за своим юным собеседником, Альбус подбирает в голове первый вопрос. Это не первое собеседование в тайную организацию на его счету, но их никогда нельзя пускать по подготовленному сценарию. К каждому человеку нужен свой подход. Наконец, когда мадам Розмерта уходит, он склоняется чуть ближе к собеседнику и говорит:
    — Фабиан все тебе рассказал, не так ли?
    Альбус может и ошибаться — это не имеет значения. У него другая цель: понять, сколько в этой встрече воли и желания самого Гидеона, а сколько — его брата-близнеца. Ему известно о неделимости близнецов, но в их случае она плохой друг. Чем самостоятельнее принятое решение, тем лучше. А самый наилучший вариант — это когда решение принято еще задолго до этого собеседования, где-то внутри, на уровне души и сердца: «Не хочу жить в мире, где одни люди притесняют других», — или: «Идеи превосходства чистокровных претят мне». Или даже просто: «Я хочу лучшего мира для своих детей». У всех свои причины, но решение оказаться в Ордене — одно на всех.
    Так и Орден — один для всех.

+2

3

Февраль выдался снежным. И богатым на события. Коммунальные службы Лондона как-то справлялись со снежным буйством, а вот в Хогсмите все было наоборот. Всем нравился снег, а кому не нравился, тому приходилось к нему привыкать. Тропинки были расчищены и утоптаны. Но сугробы кое-где были высокими. В этом Гидеон убедился на собственном опыте. Трансгрессия оказалась какой-то странной. Задницей в сугробе он еще не оказывался после трансгрессии. Благо, что никто не видит, особенно братец, который не упустил бы повода пошутить.
Отряхнувшись от снега, который так и норовил залезть куда поглубже и там растаять, Гидеон простеньким заклинанием высушил одежду, отморозить почки как-то не хотелось, да и просто простудиться не было большого желания.
Сегодня был ответственный день. И все должно было быть идеально, а тут сугроб, расположившийся прямо на пути. Знак, конечно, так себе, но не черная кошка и ладно, остальное можно пережить. Или переварить.
За последнее время Хогсмит ни сколько не изменился. Все те же магазинчики, узкие улочки и тот же замок, виднеющийся вдалеке. Пруэтт ностальгически улыбнулся, в Хогвартсе всегда было весело. И не важно, что главным центром веселья были они, это вообще второстепенный факт, который, почему-то, очень волновал преподавателей.
До "Трех метел" надо было дойти, волшебник аппарировал на самую окраину Хогсмита. Почему нельзя было аппарировать сразу к бару? Это сложно объяснить, наверное воздух, пропитанный магией, манил. А еще немного страшило предстоящее "собеседование". Гидеон уже и не знал радоваться ему или нет. Все таки Дамблдор чудной человек. Великий, но чудной, и понять его нет никакой возможности. Ну вот зачем ему два совершенно шалопаистых волшебника молодого возраста? Пожирателей смешить? Так для этого другие есть средства. И не такие уж они и великие маги-размаги с братом, чтобы их в орден приглашали. Уж как туда попал Фабиан, его брат-близнец не знал, может даже через постель, но факт остается фактом: Фабиан был членом Ордена. И постоянно сливал информацию. За такое в общем-то  по головке не гладили. И может Дамблдор уже избавился от Фабиана и решил заняться им - Гидеоном?
Усмехнувшись своим идиотским мыслям, которые как чокнутые пикси вились в голове, волшебник отворил дверь паба "Три метлы". Здесь ничего не изменилось, все те же столики, та же стойка и те же светильники. Только Дамблдор здесь не сидел каждый вечер, когда Гидеону было пятнадцать. И совсем удивительно, что Дамблдор размахивает руками, уж не узнать его - это совсем верх непросвещенности.
— Добрый вечер, Гидеон.
Дамблдор, как оказалось, тоже не изменился, ну да оно и к лучшему.
- Добрый вечер, профессор.
Гидеон кивает и вешает мантию на спинку стула. Все таки стулья в "Трех метлах" одни из самых удобных. Гидеон бы не отказался от парочки таких стульев себе в лачугу. Но мадам Розмерта категорически отказывалась рассказывать, где она прикупила такие стулья.
Когда подошла владелица паба, Пруэтт ненадолго задумался чего бы ему хотелось.
- Один грог, пожалуйста.
Розмерта удалилась насвистывая какую-то прилипчивую мелодию, часто звучащую на колдорадио. Вернулась она тоже быстро, директор Хогвартса еще не успел начать свой расспрос. От грога пахло медом и лимоном. Совершенно дикое сочетание с ромом, но однозначно одно из лучших.
— Фабиан все тебе рассказал, не так ли?
Вопрос профессора Дамблдора прозвучал несколько неожидано и странно, но этого стоило ожидать. Профессор никогда не отличался любовью к  лобовым атакам. Отхлебнув грога, Гидеон ненадолго задумался. Все таки Фабиан был болтлив, но не настолько. чтобы рассказать ему всю подноготную Ордена.
- Я не уверен, что его отрывочные рассказы можно назвать всем. Некоторые тайны, я уверен он сохранил и не расскажет даже под пытками. Даже под моими пытками. - Пруэтт улыбнулся, все таки пытать брата он не собирался. Только если чуть-чуть. Морально. Пару раз в день. - И я не уверен, что мне нужно знать все. Даже если это "все" ограничено только знаниями Фабиана.

+1

4

    Говорят, они навсегда остаются для своих учеников учителями — все, кто так или иначе имел отношение к преподаванию в Хогвартсе. Альбус привык слышать «профессор» в свою сторону даже больше, чем собственное имя, хотя уже давно не занимался преподаванием. Не тем, которое имеют в виду, когда обращаются к человеку подобным образом. Его вклад в головы молодых людей и девушек в стенах школы — совсем иного толка, чем заклинания Филиуса или зелья Горация. И плоды его вклада тоже — совсем иного толка, чем результаты экзаменов.
    Выпускники навсегда остаются учениками для тех, кто их учил, и особенно — для Альбуса. Правда, после того, как они переступают порог, учит их уже не педсостав Хогвартса, а сама жизнь. Уроки у нее не прогулять, зато домашнего задания не задают. Да и экзаменов не бывает. Разве что иногда. Сегодня, например. Альбус не отличается привычкой отслеживать своих бывших студентов. Их слишком много, а он не Гораций. Поэтому и этот экзамен для него — что увлекательное путешествие в попытке понять, стоит ли доверять бывшему студенту.
    О том, что Фабиан делится с Гидеоном происходящем в Ордене, догадаться не сложно. Вот и сам Гидеон подтверждает его слова, и Альбус лишь улыбается себе в бороду, как будто близнецы не обсуждали совершенно секретную информацию, распространение которой может грозить всем членам Ордена большими проблемами, вплоть до смерти. Значит, Гидеон знает что-то. Во-первых, он знает, что Орден есть. Вероятно, он также знает, зачем Орден есть. Возможно, Фабиан даже рассказывал брату что-то об их деятельности, каких-то отдельных операциях и миссиях, в которых участвовал. Альбус перебирает их в уме.
    — Отчего же, Гидеон, ты не уверен, что тебе нужно знать все? — голос Альбуса звучит шутливо, но слова меж тем серьезны. — Чего ты боишься в этом знании? Мы не будем сдавать по нему экзамены и проводить тесты. Я здесь — не директор школы, а ты уже давно не студент.
    О том, что люди не любят знать, Альбус давно осведомлен. Одно дело не знать и спать спокойно, другое дело — дергаться от каждого шороха, потому что тебе прекрасно известно, кто именно бродит по улицам городов по ночам. Нежелание знать — их главный враг. Нежелание видеть проблему. Всегда проще закрыть глаза и пропустить информацию мимо ушей, чем узнать, что твой сослуживец, например, пытает магглов в ночи. Альбус видит это повсеместно. Если бы Министерство не было вынуждено реагировать на происходящее в стране в попытке предотвратить полную анархию, оно бы с удовольствием закрывало глаза на Волдеморта везде и всюду. К сожалению для них, закрывать глаза на того, кто последние семь лет весьма успешно ввергает обычную публику в страх и ужас, весьма сложно.
    — Ты же расспрашивал Фабиана по какой-то причине и не боялся того, что за этим неминуемо последует. Не боялся этих знаний тогда — а что сейчас? — Альбус расспрашивает мягко, свободно, и не прекращает наблюдать, из каждой реакции, из каждого слова собеседника потихоньку выводя свое решение. — Что же такого рассказал тебе Фабиан?
    Если и испугали, то Альбус видит, что реакцию вызвали прямо противоположную страху. Если Гидеон пришел, значит, у него хватило смелости и решительности сделать первый шаг. А он, как известно, трудный самый. Разумеется, Гидеон все еще может свернуть с пути, и тогда Альбусу придется аккуратно стереть ему память об этой встрече и, вероятно, кое-каких других вещах, а Фабиусу — выдать громадный нагоняй. Но предчувствие подсказывает Альбусу, что ему не придется тратить на это время.

0


Вы здесь » marauders: fumus ex fulgore » A priori » Я не шалопай! [05.02.1977]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC